Эпизод 11. Не трамвай – объедет!
С моим добрым другом Пашенькой произошла забавная история на Вихре-Витьке. Паша, чем-то похож на Витьку: тоже спокойный, не торопливый. Они очень подходили друг другу и были довольны совместными выездами. Если смена собиралась поехать галопом, Паша спрашивал Вихря – ну что поедем? Витя растопыривал все четыре ноги и принимал позу осла, который с места не сдвинется. Тогда Паша философски отвечал нам: «Вы сделайте круг, а мы тут погуляем!».
Но однажды мы все-таки ехали галопом сменой. Последний с тяжелым «тыгдым-тыгдым» телепался Витя. Паша, как всегда распустив повод, наслаждался лесом, и тем что его конь-огонь вообще идет галопом.
Едем, едем... Прислушиваюсь я… нету «тыгдым» сзади. Переходим в шаг. Я оглядываюсь, нет последнего. Кричу Пашке. Он откуда-то сбоку отвечает.
- Иди к нам? – ору я.
- Не могу! – отвечает бодрым голосом.
- Упали? – я холодею.
- Нет, все хорошо, но идти не можем!
Гениально, думаю я, чего ж хорошего, если идти не могут. И пошла я сама посмотреть. Выгребаю за поворот и вижу картину маслом – дорожка из поломанных кустов ведет к огромному дереву. Вихрь стоит, упершись в него лбом, и не шевелится!
Оказывается Витя вместо того, чтобы петлять за нами, решил срезать через лес. Пока кусты были мелкими, он их просто сминал, ломал и шел напролом. Но вот то, что некоторые кустики вырастают в большие негнущиеся деревья, он уже никак не ожидал. Такой облом! Он уже 5 минут бодал дерево, а оно ни в какую не хотело уступать ему дорогу.
Самое забавное, что Паша преспокойно сидел сверху, давая право Вите самому решать, когда закончить спор с деревом.
- А чего, -- прокомментировал он свое бездействие. - Витя сам срезал, теперь пусть сам разбирается.
Пришлось призвать их обоих к ответственности перед сменой и клубом, все-таки мы должны били вернуться к ужину, а не решать кто на свете всех сильнее!
Эпизод 12. Не свисти, ты не в лесу!
Осень, октябрь уж наступил… Более-менее подсохло после дождя. Дорога через лес выглядит так – сухо-сухо, а потом большая лужа. Едем вдвоем с взбалмошной Ленкой. Она на Мамае, я на Витке пыхчу. Хотя, наговариваю -- Витя в тот день был в ударе, и довольно бодро двигался. Да и я уже была поопытнее, могла его хоть как-то убедить бежать вперед. На мне все чистое -- наконец-то после грязи и дождей взяла все шмотки в Москву и перестирала, даже неприлично чистая для подмосковной конюшни.
Едем рысью, Ленка впереди, Мамайка не чета Вихрю, у Вити таких амбиций – всегда быть первым нет – мол, «нас и тут неплохо кормят». И вдруг, Ленка как свистнет. Я и не знала, что девушки так могут свистеть. Витя кааааааак даст козла, я еле усидела. Подпрыгнула, плюхнулась назад. Повезло, так как Витя не понесся, а остановился, иначе бы слетела. Сказала я Лене все что думаю, о таком поведении! Она – «хи-хи-хи, прости, я же не знала, что он так!». Ладно, проехали…
Едем дальше. Шагаем, я полностью расслабилась. Ленка обернулась и говорит - ну с начала той дорожки, поедем галопом. Думаю, смотри какая предупредительность, виноватой себя чувствует.
Начинаем галоп, все в порядке, даже Витя припустил у меня. Впереди боооольшааая лужа. Ленка ее проехала, вернее Мамайчик аккуратно ее по краюшку обскакал. Витя прямо по луже плюх-плюх, а чего нам кабанам!
И тут Ленка как свистнет еще раз, да покруче предыдущего. Витя в ответ выдает такой пинище, что я подлетаю как каучуковый мячик. Но не рассчитала я, что в луже Витя решит не останавливаться, а понесется дальше, я же приземляюсь мимо прямо….. Да, в эту холодую, грязную лужищу!!! А так как повод пускать нельзя, пропахиваю ее насквозь. Витя выволакивает меня «на бережок» и останавливается – типа, все вставай Чапаев, приплыли!
А это был октябрь! А это было в часе езды от дома! А это была моя чистая куртка! Лене я сказала пип-пип-пип.
P.S. Больше под ее руководством я почему-то не ездила.
Эпизод 13. Прелести подмосковных помоек
Это было уже летом.
День начался с того, что мы, придя на конюшню, начали выкладывать еду – у Натальи были вкуснющие консервы. И когда уже выложили поняли, что опять забыли купить консервный нож. Решили, что купим на обратном пути, когда поедем на маршрут. Был там по ходу магазинчик хозтоваров.
Лето, жарко. Поехали в дальние поля. Я на Рыжем, Наташа на Офисе, прокатчица на Мамае. Едем по краю поля. Обычно мы огибаем все поле целиком, но тут наша прокатчица заявляет, что устала, натерла ногу и не могли бы мы уже вернуться назад. Наташка, просит ее потерпеть, ведь говорили ей сапоги надеть, а она поехала в кедах, потому что с ее точки зрения так красивее. А нам назад нельзя -- мы так и не купили открывалку. Девушка начинает нытьи показывает натертую ногу. Что тут сделаешь? Решили не просто домой, а еще и дорогу срезать, проехать не по кромке поля, а через середину. Через центр поля идет дорога ровная и широкая, двинули галопчиком. Наташка впереди, так как Оська держит ровный галоп, а Мамай выстреливает. Я замыкаю.
Чего тогда переклинило Витю, я по сей день гадаю, может быть укусил его кто сильно, может поле золотое на него так повлияло, и он решил, что он дикий свободный мустанг, но он вдруг сильно принял вперед. Мы начали обгонять Мамая, Май такое не позволял, и тоже пошел быстрее, девушка на нем испугалась. Тогда я начала сильно сдерживать Вихря, в любой другой день, он радостно перешел бы в шаг, но тогда он устроил мне такое родео – козлы и пинки спиной шли без остановки. Какое-то время я приземлялась в седло, но постепенно начала сползать на бок, один профессиональный досыл плечом и я лечу в бок. Витя радостно рванул, но не тут-то было, я клещом вцепилась в повод. Он рванул раз, другой и замер на месте с невинными глазами, отфыркиваясь мне в лицо.
Лежу я, держу коня рукой, оглядываюсь. На мое «счастье» именно в этот момент проезжали мы помойку, такую реальную подмосковную не санкционированную помоечку, которую устроили по центру, так что с краев не видно. И прямо между бутылок, пакетов и банок лежу я! Красота. Встаю, отряхиваюсь, рука ободрана, но как-то странно, не обшарпана об землю, а порезана. Ну, думаю, стеклом порезалась. Смотрю вокруг и вдруг вижу – лежит прекрасный консервный нож. Подбираю его, осматриваю – ну им я и порезалась.
Тут Наташка подъезжает, вся испуганная.
- Ты чего? Почему он пинался? Сильно стукнулась? – посыпался из нее поток вопросов.
- Нормально. – пропыхтела я залезая обратно в седло.
- Как руку порезала?
- Бандитская пуля. – буркнула я.
- Ну ладно, разворчалась. Зато я уломала нашу прокатчицу, заехать за ножом, а дома всякие вкусности! - радостно сообщает Наталья.
- Добыла я нам нож. Просто так что ли падать?! – Говорю я и с видом победителя показываю находку.
Наташкины глаза я никогда не забуду!
А вечером мы с упоением лопали консервы.
Эпизод 14. Лошади. ОФИС
Гнедого американского рысака, со смешной кличкой Офис купили на Центральном московском ипподроме. После бегов, где он себя не показал. Это был большой ребенок. Высокий, нескладный со смешной черной челочкой, он вечно не знал, куда ему себя девать. Три ноги могли идти в одну сторону, четвертая в другую. Но при этом он удивительно внимательно слушал всадника, и, пытаясь понять чего от него требуют, предлагал все подряд. Прозвали Офиса Оськой. Как и всех рысаков, бегавших в качалке, галопу его нужно было учить, первые полгода его брали только инструктора-дежурные и в прокат новичкам не давали. Оська довольно быстро всему научился и хорошо бегал в смене. Он не баловался, держал ровные аллюры, многое прощал всаднику и был идеален в прокате.
По началу меня он вообще не трогал. Ну не было в нем искорки. Лошадь - просто лошадь. Пока учили его, мне было еще интересно, а потом я с радостью отдавала его в смене прокатчикам, сама выбирая упрямца Рыжего или шустрика Мамая.
Но вскоре, оказалось, что не такой простачок наш Оська. У него, вдруг стала обнаруживаться странная хромота. Выходим сменой, все хорошо. На середине прогулке Офис без всякого повода начинал отчаянно хромать. Дошагивали до дома, чаще в руках с ним. К дому он шел бодрее, ставился в денник. После обеда его выводили посмотреть на корде – Оська бодро бежал. Записи в журнале о таком его поведении стали появляться раз в месяц, потом в неделю, потом через день. Ему вызвали ветеринара. Долго гоняли на корде, под всадником, на вольту, по прямой, на мягком, по жесткому. Его расковали, ковырялись в копыте, тестировали все ноги, проверяли плечи. Какой только ему не ставали диагноз, как только не лечили. В итоге целый год он получал легкую работу и возню вокруг себя. А потом приехал другой врач, еще раз все проверил и сказал: «Халявщик ваш Офис, ничего у него нет». И прозвали мы его Йофисом за хитрость. И перестали с ним носиться, и стали нормально работать. Нервы тратились только на то, чтобы доказать очередному прокатчику, что этот бедненький конечек хромает под ним «не потому что ему больно на всю ножку, а потому что хитрый на всю бошку»! И если вы будете по настойчивее, то через 10 минут ему надоест, он поймет, что не повезло на этот раз и пойдет нормально.
И еще помню, что очень забавно было проходить мимо магазинов с вывеской – «Все для офиса». Так и хотелось зайти и спросить – «Ну что предложите для нашего Йоськи?», но предлагали там только почему-то столы и офисные стулья.
Эпизод 15. Лошади. СЕРЫЙ
Серый был действительно серым. И по кличке, и по масти, и по характеру. Скорее всего, у него была тяжелая жизнь в колхозе, откуда он был взят в клуб под прокат. И с людьми он уже давно ничего хорошего не связывал, почти не отличал их друг от друга. Сначала Серый был худ и замкнут. Постепенно отъелся, понял, что здесь не так тяжело, и стал просто спокойно возить прокат. Он был из тех лошадей, которые под новичком и под профи бегут одинаково. Серый был среднего роста, нескладный. И все бы ничего, да была у него дурная привычка, выйдя на галопную прямую задрать голову так, что чуть ли не в глаза смотрел всаднику. И ничем нельзя это было исправить, со шпрунтом новичка не посадишь, а мартингал не сильно исправлял ситуацию. За эту привычку прозвали его Звездочетом. Так он и бегал, так он и падал вместе с всадниками, банально зацепившись ногой за корень в лесу. Причем с него всегда падали очень сильно. Брат мой, упал с ним вместе и, ударившись затылком, долго не ездил и лечил зрение.
Потом Серого куда-то отдали, вроде бы колхознику в телегу. Говорили, что в телеге он бегал хорошо и ему там не плохо. Не знаю, правда это, или нет. Не знаю, что с ним сталось теперь.
Эпизод 16. Лошади. ВЕРДЕР
Вердер был частным. Его поставили к нам на постой за прокат. Хозяйку его я никогда не видела.
Вердер был среднего роста, серый в яркую гречку, с темными гривкой и хвостом. Очень нарядный и складненький, породу точно не помню, кажется, помесь с терской. Он был просто прекрасно выезжен по сравнению с нашими, привыкшими носиться по полям. На нем я поняла, что такое, когда лошадь берет повод и несет себя сама. Многие у нас были от него без ума и «дрались» за право ехать на нем. Он легко управлялся и охотно двигался.
Мне нравилась его выезженность, но по духу это была не моя лошадь. Да к тому же я не любила серых лошадей, предпочитая рыжих или темных. Я всегда думала, что если у меня и будет лошадь, то либо вороной жеребец, или гнедой, типа русской верховой. Или золотисто-рыжий дончак.
Но Вердеру я благодарна за то, что после него я впервые задумалась, что занимаюсь чем-то не тем и болтаюсь на нижнем уровне верховой езды. Что бывают совсем другие лошади, что учиться элементам может быть весьма интересно. И еще на нем я совершила первый осознанный прыжок. В принципе, если по ходу в лесу валялось бревнышко 40 см, все наши лошадки с легкостью через него перескакивали, но это были не прыжки. А Вердер, видимо когда-то что-то прыгал. Он, завидя бревнышко, готовился к нему, подбирался, за три темпа чуть наращивал и с удовольствием прыгал.
Вроде бы он и по сей день там.
Эпизод 17. Приучение котов к туалету
Подкинули нам кота. Уже взрослого, хоть и молодого. У нас уже жили разные коты, кошка Кукся, которая принесла двух одинаковых котят - таких серых полосатых, мы их не могли различить и звали обоих Тараканами. Они любили друг за другом быстро бегать по проходу и правда напоминали таракашек.
Но этот кот был очень красив. Пушистый, блестяще черный с белой мордочкой, усами и лапами. Очень ласковый. Мы думали, что его из города привезли дачники и потеряли. Всем этот кот был хорош, кроме одного. Повадился гадить в кормушки лошадей. Уж и лоточек мы ему ставили, и ругали, ну никак отучить не удавалось. Причем каждый раз кормушку он выбирал новую.В результате и так напряженное утро теперь начиналось с осмотра всех кормушек.
Затем, проведя осмотр кормушек, мы расставляли ведра с водой в денники лошадям.
И вот вижу я такую картину, мостырится кот у Мамая в кормушке. Только я рот открыла, чтобы прогнать его, как к нему подходит Мамай, аккуратненько берет его за загривок зубами... я замираю от ужаса, а он проносит его в другой угол и медленно опускает в ведро с водой! А потом Мамай вернулся к кормушке и с похрюкиванием на меня уставился в упор, типа – «эй, красавица, чего застыла, завтрак давай, видишь кормушка пустая?!».
В каком виде вылез из ведра кот, вы сами понимаете, но с тех пор кормушки были чистыми, и даже лоток пришлось убрать, так как кот бегал по делам на улицу. Система оказалась эффективной.
Эпизод 18. Лошади. ЗАТОК
Заток... О нем требуется рассказать отдельно. Нет, я его не любила, но очень уважала. С него началась эта конюшня, задолго до моего появления там. Он был старым, списанным со скачек буденовцем.
У него было целых три владельца. Прежде всего, это была пожилая женщина, которая любила его беззаветно. Говорят, она когда-то ездила на нем, не знаю, я этого не застала. При мне она дежурила два раза в неделю и иногда заезжала в другие дни. Она была одной из старших и решавших все вопросы по конюшне. С ее руки Затока все звали Тошей. Она его вылизывала и гуляла с ним на веревочке как с собакой. Заток был строгим, он не любил детей (дети отвечали ему тем же), и бросался в леваде на собак, благо собаки знали об этом. Кот, любивший ходить по денникам, никогда не совался к нему. А за хозякой Заток ходил как болонка.
Так было забавно наблюдать за хрупкой фигуркой и большим конем, уходящим в сторону леса. Причем на Тоше не было ничего кроме “бублика” на шее – ремешка обшитый мехом.
Вторым его владельцем был бывший военный, вроде как кавалерист, Саныч, так мы его звали. Очень благодушный, мягкий, любивший поговорить пожилой мужчина. Он садился на него в свой день, пока не упал сильно и врачи и жена не запретили ему ездить.
Третьим владельцем был конюх Андрей, который вложил денеги в этого коня не потому, что тот ему был нужен, а просто чтобы клуб начал свое существование.
Ездила еще на нем девушка Ольга, очень сильная всадница, которая знала Затока давно, и за плечами имела 10 лет верховой езды. У меня вид как они горделиво одни удаляются в поля, вызывал восхищение. Ее посадка была для меня идеалом. На Затоке она всегда ездила одна, иначе было опасно, завидя лошадей он тут же устраивал скачки.
Это была лошадь как говориться «с пулей в голове». Ольга и Саныч на нем ездили, всегда слегка свернув ему голову вбок, чтобы он не видел прямую, иначе снова начиналась бешеная скачка. По ногам ему носиться было уже нельзя, а двигаться было надо. Так его и работали, два-три раза в неделю Оля или Саныч, два раза с ним гуляла часа по два хозяйка, в другие дни он гулял в леваде.
Я спрашивала Ольгу, что она делала, если он все-таки срывался. Она говорила, что просто садилась как жокей и ждала, пока он сам не устанет и не перейдет в рысь. А останавливать -- это бесполезно – говорила она, - все равно, что слона на руках держать. Позже я это поняла на собственной шкуре…
Эпизод 19. Покорение Затока
Заток потерял сначала одного своего всадника – Санычу запретили ездить верхом по здоровью, и Саныч просто продолжал ездить в клуб, дежурить, следить за порядком.
В результате Заток, которому двигаться надо было постоянно, стал работать меньше, и Ольга сразу это почувствовала. Она жаловалась, что еле справляется с ним. И однажды уехав на нем, она, прихрамывая, вся бледная и в земле, вернулась домой пешком.
- Разнес, споткнулся, я упала, он убежал. – сказала она.
Наташа осталась осматривать Ольгу, а мы с другими девчонками пошли искать Тошу. Нашли его быстро, он сам возвращался домой, усталый, но довольный. Тоше поставили компрессы, Ольгу увезли домой. Оказалось, что у нее сломана ключица. Ее муж был против ее езды на нем всегда, а после этого и вовсе рассердился. Ольга перестала ездить сначала временно из-за ключицы, а потом и постоянно, так как ушла в декрет.
Так Заток остался без ездаков. Он сразу стал сдавать, ноги стали отекать и наливаться. Наташка не раз заставала меня в его деннике, задумчиво его оглядывающую. Она все понимала, и только шипела на меня – «не смей, Ленка, даже не думай». Шипела она от безысходности и пытаясь оттянуть ужасный момент. Прошло уже три года, как я дежурила там, и по местным меркам считалась сильным всадником, грубо говоря – редко падала! Однажды я решительно вошла в денник к Затоку с уздечкой. Наташка молча начала помогать мне седлать коня. Я забинтовала его на все четыре ноги новыми, купленными для этого бинтами. Мы вывели его, и она помогла мне сесть.
- Лена, пожалуйста, осторожнее. Учти – у тебя 40 минут. Все 40 минут я буду нервничать, а потом пойду тебя искать – сказала она. Такой серьезной я ее еще не видела.
- Хорошо, ему больше получаса пока и не надо. Я только шаг и рысь. – ответила я.
Мы двинулись с ним. Я превратилась сплошь в ощущения, я чувствовала каждую его жилу и мышцу. Вот это был конь – внешне он просто ритмично двигался, шагом или рысью, четко и размеренно, как бы усыпляя бдительность всадника, но я чувствовала, что это сжатая пружина, готовая разжаться в любой удобный момент!
Я сделала две рыси по 5 минут, постоянно петляя, не выезжая на длинные прямые, и не давая ему смотреть прямо. Через полчаса мы благополучно вернулись домой.
Так я начала на нем ездить. Однажды мне рассказали, что Наташа каждый раз крестила меня в спину, и что пока нас не было, лучше ей было под руку не попадаться, менялась она только после нашего возвращения.
Кстати, после того как я стала ездить на этом коне, он перестал быть для меня Тошей, не вязалось уже в моей голове это имя для доброй собачки с этим комком нервов, теперь он был для меня только Заток. Я чувствовала, что когда-нибудь он меня подловит, но оторваться от него и этой езды уже не могла. Он давал такую волну адреналина -- ощущения этой сумасшедшей лошади нельзя было сравнить ни с чем. Он был пропитан своими скачками. Заток ждал этого своего часа, когда он подловит всадника, прихватил и понесет этого беспомощного жалкого человечка по бесконечной прямой, как он уносил всех предшественников. Я стала еще одним его шансом вспомнить боевое прошлое…
Эпизод 20. «Девушка, у вас спина красная...»
Через полгода мой прокат помог Затоку реализовать свою мечту.
День был самый обычный. Утром смена поехала с Натальей во главе, я осталась по хозяйству. После обеда начала собирать Затока. Наташка параллельно седлала Офиса и Мамая двум нашим общим знакомым -- Люде и Вере. Я слышала, как она строго напутствовала их: «За Леной не ездить. Она вам сейчас не инструктор, она коня работает. Сами сделаете обычный часовой маршрут по лесу и возвращаетесь домой. Даже если где-то увидите Лену и Затока, её не звать, к ним не подъезжать!».
Я как всегда вывела Затока, Наташа помогла мне сесть и я поехала в лес. У нас был проработанный маршрут по кромке леса, с петляющей мягкой тропинкой, с тремя рысями по 5-7 минут. Галопом я, конечно, не ездила. Он уже вообще не ходил галопом. Сделала я две рыси и спокойно шагала. Ну, насколько вообще можно было спокойно шагать на этом коне.
И тут слышу сзади стук копыт. Наши едут, по звуку поняла я.
- Ленка, мы тебя догнали, - радостно закричала Вера.
Я слегка кивнула, не оглядываясь, уверенная, что они сейчас уедут. Заток уже начал нетерпеливо приплясывать. Люда, очень серьезная в отличие от жизнерадостной Веры, окликнула ее, но не тут-то было.
- Лена, посмотри, как у меня нога лежит? – продолжала Вера.
- Я не могу! – сквозь зубы процедила я. Заток, всхрапывая начал выдирать повод и пытаться коситься на лошадей.
- А я сейчас подъеду и тебе покажу! – ответила Веруня и начала бодро приближаться к нам.
- Я свернула голову Затоку, и резко обернувшись, крикнула ей, чтобы они уходили. Но Заток меня перехитрил, ему хватило и этой секунды. Сначала боком он принял в сторону от той, куда я его свернула, на более свободный повод и оказался на прямой. Резко вскинув голову, он намертво сжал зубы и самозабвенно понес.
С такой скоростью я больше никогда не ездила. Он летел. Я ничего не могла с ним сделать. Я думала только о том, что в этом лесу вообще не было длинных прямых. Что скоро тропка кончится, начнется настоящий лес, и Заток вынужден будет остановиться.
Но он не остановился и рванул прямо в чащу леса. Ветки мелькали все чаще и чаще. Я уже не успевала от них уворачиваться, и они хлестали меня.
Деревья становились все плотнее, а конь даже не сбавлял хода. Когда-то вдетстве я пребольно ударилась коленями об лед, и всегда боялась ушибить колени о дерево, гораздо больше чем упасть. И тогда я приняла решение упасть самой и не отпуская повод попробовать его остановить с земли. У меня не раз останавливались лошади, если я падала и не выпускала повод. Я бросила стремена и потихоньку начала сползать с коня на бок. Сердце бешено колотилось. Наконец я перекинула ногу и полетела на землю. Больно удавившись, я мертво сжала обе руки с поводом. Не тут-то было, с Затоком это номер не прошел, он также несся дальше со мной, развивающейся как флажок на Первомай. Пока я была с закрытыми глазами, терпеть еще можно было, но когда я открыла глаза и увидела безумное мелькание лошадиных ног, я разжала руки и попыталась даже оттолкнуться от него. Так я упала, слыша, как удаляется от меня мой скакаш.
Сколько времени я просто лежала, пытаясь восстановить дыхание, я не знаю. Потом я открыла глаза – вижу, уже хорошо. Потом начала шевелить руками и ногами, больно, но двигаю. Медленно, опираясь на соседнее дерево, я встала. Ноги ходили ходуном, руки дрожали, это не сказки - ноги действительно ходят ходуном, для меня это было открытие. Тихонечко я пошла вперед - куда убежал Заток. Минут через десять, прихрамывая и нервно дергаясь, я вышла на поляну. Недалеко от меня стоял как вкопанный мой красавец. Я тихонько подошла, конь покосился на меня, зафыркал, но не побежал. Что же ему мешает? Я подошла еще ближе. Заток стоял на краю рва – это в поселок тянули водопровод. Я медленно начала поднимать руку, чтобы взять повод, он задергался, как бы показывая - щааас как прыгну!
- Пожалуйста, не надо – зашептала я, и тихонько поймала повод.
Заток принял вбок, затем понял, что я держу его, и расслабился. Абсолютно. Я его осмотрела, ни одной царапины.
- А пойдем домой, я доволен! – было написано на его морде.
И мы медленно, склонив головы, побрели рядом домой. Уже в поселке, меня окликнул какой-то мужик: “Девушка, у вас спина красная!”
Я не отреагировала, подумав про себя, что странно, раньше говорили – у вас спина белая. Меняются шутки.
У ворот в конюшню меня встречала Наташа. Она молча забрала у меня коня, сама расседлала его, зачистила и поставила компрессы на ноги. Я тихо пила горячий чай с коньяком, несмотря на жаркий день, меня знобило. А когда я на осмотре повернулась к ней спиной, она тихо охнула, оказывается, вся моя беленькая футболочка была в крови. Наташка остервенело мазала меня йодом, и приговаривала – «не будешь больше на нем ездить». Но сама себе не верила.
Я точно знала, что может быть только еще один раз, но я на него сяду, хотя бы, чтобы подавить, начинавший подниматься из глубины комок страха…
P.S. Спустя две недели, подлечив спину, я села. И ездила на нем до самого своего ухода.
Затока уже нет, он умер, прожив полную лошадиную жизнь. Но я буду помнить эту пружину и этот бешеный галоп всю жизнь. Больше таких лошадей я не встречала.
И когда мне говорят, что эта лошадь носится, я, улыбаясь, смотрю, как просто резвятся наши лошадки.
Автор: Елена Елютина